Консультации в Москве

Уютные кабинеты в шаговой доступности от метро

Выбрать психолога

Вы не в Москве?

Консультации психолога по скайпу

Записаться

Проект Практика

Возможности для начинающих аналитических психологов

Подробнее

Идеализация у нарциссов и пограничников

Черты нарциссической личности: крайняя самопоглощенность человека, отсутствие эмпатии, нетерпимость к критике извне, потребность в проявлении грандиозности и эксгибиционизма, сильные нарциссические переносы в терапии.
Черты пограничности сложнее: лиминальность, вИдение скрытого в отношениях и человеке, комплекс слияния и брошенности, тема сепарации.

Суть нарциссической травмы - ребенок становился целью осуществления великих и грандиозных родительских идеалов. Кроме, того, нарциссическая личность получала одновременно прямо противоположное родительское послание, а именно – эмоционально опустошающее послание зависти. Послание, которое транслировалось ребенку, несло в себе приблизительно такой смысл: «Ты замечательный, и за это я тебя ненавижу. У тебя все это есть, а так как у меня этого нет, то я тебя за это презираю». В данном случае под обладанием «всем этим» имеется в виду наличие более осознанных идеализированных качеств, которые с родительской точки зрения обладают определенной ценностью.

Формирование нарциссической личности происходит через восприятие идеализации, ее приспособление к существующей системе ценностей и создание внутреннего и внешнего барьера, защищающего ее от нападок зависти. Этот барьер, называемый нарциссической защитой, способствует формированию совершенно непроницаемой личности. К огромному сожалению, позитивная функция идеализации преимущественно переходит в защитные паттерны, и пока она не восстановится через межличностные отношения, в процессе которых идеализация превращается во внутреннюю структуру идеалов, нарциссическая личность редко достигает своего потенциала.

Пограничная личность не обладает развитой внутренней организацией и защитными способностями, присущими нарциссической личности. Развитие пограничной личности характеризуется ее сцеплением с окружающей средой: организация семьи способствовала развитию у ребенка стремления цепляться за других и зависеть от них, наказывала его лишением родительской любви и была озабочена любым его поползновением к отделению-индивидуации. Хотя индивидуальная история нарциссической личности весьма похожа, в случае пограничной личности родительские паттерны поведения чаще всего выражены более резко, являются гораздо более характерными, а идеализация обычно используется для извлечения выгоды. При развитии нарциссической личности зависть и идеализация сливаются, чтобы сформировать самость, слившуюся с архетипическим процессом, которая пренебрежительно относится к эросу и близким отношениям. Трудно понять, является ли это нарциссическое состояние слияния благословением или проклятием, но, во всяком случае, пограничное состояние оказывается совсем не таким стабильным.

Пограничная личность использует идеализацию, чтобы скрыть качества, которые по ее убеждению, являются крайне негативными и у себя, и у других, хотя такая идеализация оказывается нестабильной, расщепленной защитой. Поэтому пограничная личность является более нестабильной по сравнению с нарциссической личностью, которая использует идеализацию для установления контроля над другими, например, посредством идеализации людей и предъявляемого к ним требования стать идеальными. В отличие от нарциссической личности пограничная личность может кого-то идеализировать и вместе с тем вскоре почувствовать к этому человеку жгучую ненависть и презрение. Такие изменения в сознании пограничной личности могут происходить довольно быстро, если она находится в тяжелом состоянии, вызванном острыми переживаниями.

Пограничная личность использует идеализацию в защитных целях, и тогда идеализация начинает играть в ее внутреннем мире особую, доминирующую роль. Терапевт может почувствовать силу такой идеализации, обращая внимание на неприятное ощущение несоразмерности, которое накапливается у него и которое как бы разоблачает все, о чем говорит пограничная личность. Терапевта как бы проверяют на соответствие какому-то идеальному стандарту. Если у него не получается жить в соответствии с этим стандартом, то неминуемо следует резкая критика, разоблачающая его изъяны. Некоторые терапевты склонны доводить до пациента некую систему убеждений – как все должно быть – и одновременно с этим чувствовать и отрицать защитную сущность таких обличений. В результате такого отрицания у терапевта при общении с пациентом появляются паранойяльные склонности. Терапевт оказывается в плену внутреннего мира долженствований. Такое состояние может явно мешать спонтанным и вполне естественным высказываниям терапевта относительно того, что он думает, во что он верит или чего он хочет.

Идеализация нарциссической личности воздействует на терапевта совершенно иначе. Терапевт часто ощущает нарциссическую идеализацию как приятное, «возвышенное» чувство. (Некоторые терапевты могут ощущать неловкость и стеснение, испытывая со стороны пациента воздействие, связанное с влечением к слиянию.) В той сфере, где идеализация смешивается с грандиозно-эксгибиционистской самостью (смешанный перенос), мы видим все больше сходства с переносами, с которыми приходиться сталкиваться в процессе лечения пограничного пациента. При работе со смешанным переносом нарциссической личности терапевт может ощущать себя мишенью несформулированного конкретно, но вместе с тем директивного требования быть идеальным. Тогда в ответ на это требование у терапевта может появиться ощущение всемогущества, например, чувство, что он знает значение какого-то сновидения или фантазии. Хотя это смешанное состояние, включающее в себя идеализацию, можно обнаружить и у пограничной личности, в последнем случае оно проявляется менее директивно, словно на терапевта давит некий «знающий» навязчивый дух с целью добиться от него «правильного ответа». В смешанном переносе нарциссической личности терапевт может ощутить и довлеющее требование «знать», и при этом он зачастую находит ответы, которые на самом деле оказываются удовлетворительными. Эта характерная особенность смешанного переноса пограничного пациента порождает то же довлеющее требование «знать», когда у терапевта нет соответствующей глубины знаний, и тогда на смену этому требованию приходит постоянное неуловимое довлеющее недовольство пациента терапевтом. В ответ на такую реакцию пограничного пациента у терапевта возникает тенденция к отделению от него и отчуждению, тогда как внутренняя связная организация психики нарциссического пациента препятствует этому отчуждению. Кроме того, при работе с пограничным пациентом терапевт подвергается воздействию духа идеализации, который наносит вред его инициативе или препятствует ее проявлению. Тогда терапевт ощущает опасность быть разоблаченным пациентом, – в особенности, потому, что любые проявления поверхностности и все степени фальши становятся амплифицированными.

Бессознательные структуры идеализации пограничного пациента могут вызвать у терапевта острое ощущение незащищенности. В таком случае, когда манипуляции бессознательного станут побуждать терапевта избавиться от пациента, у него может наступить состояние инфляции и появиться ощущение бессилия. При работе с пациентом перед этим переживанием терапевта могут ввести в заблуждение позитивные отношения, которыми они являются только внешне, и он станет питать ложные надежды относительного ошибочного диагноза пациента. Терапевт может решить, что у пациента существует такая сила духа и такое мужество, которые выходят за рамки научного редукционизма психиатрии. Однако из-за довлеющего ощущения незащищенности такой оптимизм быстро сменяется жесткими рассуждениями в терминах диагноза и прогноза и мудрыми сомнениями относительно того, насколько вообще пациент подходит для терапии.

У пограничной личности происходит интрапсихическое слияние идеализации и ярости. Ярость обычно направлена против родительских фигур, которые в данный момент оказываются недостаточно идеальными, – то есть, не обладают достаточно высоким уровнем сознания и самооценки, чтобы нести на себе столь важные для растущего ребенка идеализирующие проекции. Эти недостатки родителей вызывали у ребенка страх, который он не мог выдержать, а следовательно, подлинное восприятие родителей сменилось у него ложью их отрицания, а следовательно, сохраняется защитная идеализация, поддерживающая идеальные образы родительских фигур. Структуры защитной идеализации, слившиеся с яростью, не поддаются интеграции и действуют автономно, не вступая в контакт с Эго, за исключением случаев эмоционального переполнения.

Автор Натан Шварц-Салант, пер.В.Мершавка.